Человеческая душа – тонкая струна!..


     Петь, извлекать из музыкального инструмента мелодию, созвучную душевному настроению людей, услаждать слух в минуты радостные и сделать минуты горестные еще более ощутимее – дар, данный не каждому человеку. Народная артистка Узбекистана Замира Суюнова из той плеяды певцов и музыкантов, кто никогда не забудется узбекским народом. Ее песни «Дугох» - «Два мгновения», «Чоргох» - «Четыре мгновения», «Билмасдан адашдим» - «Ошиблась не ведая», «Аёл калби» - «Женская душа», «Ушал садо» - «Та самая мелодия», «Ойбулок» - «Лунный источник» и многие другие вот уже многие годы будоражат сердце.

- В вашем репертуаре много лирических песен…

- Начинала я с макомов – великого народного музыкального и песенного наследия. Макомы имеют великие корни. Много веков передаваясь из поколения в поколения только устным путем, они в 20 веке наконец обрели письменное обоснование, были записаны великими Успенским и Юнусом Раджаби. Петь и исполнять их мелодии – сложнейшее дело, нужно большое образование, большая серьезная подготовка. Я много занималась этому с моим учителем Ганижоном Тошматовым, научилась этому, стала исполнять со сцены с моим родным ансамблем дутаристок, который тогда приобрел огромную популярность. Это было такое счастье – видеть, как твои зрители плачут в умилении, как твои музыка и пение доставляют наслаждение… Потом я перешла на лирику, я стала искать в лирических песнях свой образ узбекской женщины – гордой и преданной, трудолюбивой и верной, неунывающей и мудрой, любвеобильной и приносящей прекрасные плоды – своих детей. Я его нашла, как в свое время нашли свои, индивидуальные образы темпераментный и яркий Комилжон Отаниёзов, лиричная Берта Давыдова, яркая Халима Носирова, добрая Саодат Кобулова, вечно грустный, как Меджнун и прекрасный в своей любви к любимой Ботир Закиров, поэтичный и романтичный Фахриддин Умаров, пророчествующий глашатай Таваккал Кодиров, тонкий ценитель слова Камолиддин Рахимов, глубокомысленный Шерали Джураев, прекрасная в макомах и вечно волнующая Муножот Юльчиева, переливами голоса трогающий души Мухриддин Холиков. Свой образ в лирической песне я бы назвала так: нежная и любящая. Я такой хочу остаться в памяти моего народа…

- Что для вас ваша семья?

- Моя семья всегда воодушевляет меня. Я счастлива с моим супругом и детьми. С ними мне всегда хочется больше трудиться, приносить радость людям своим творчеством. Я каждый день проживаю заново, радуюсь каждому солнечному лучику, улыбке каждого человека, каждому доброму слову. Я и создаю свое каждодневное творчество с хорошим чувством, думая, чувствуя, что у меня, слава богу, прекрасная семья и прекрасные почитатели моего таланта, любимые мое подруги, с которыми я когда-то работала, была вокалисткой, потом руководила нашим ансамблем дутаристок: Замира Рахматуллаева, Курсия Эсанова, Угилой Косимова, Мухаббат Толипова, Мунира Муминова и другие, с которыми работаю сейчас… Я уже бабушка, и это тоже счастье – видеть себя в совсем новом качестве. Теперь я больше хочу находиться дома, теперь хочу домашнего спокойствия и теплого уюта. Шум и аплодисменты, крики поклонников и визг от нахлынувшего счастья – теперь я далека от этого, теперь тихая беседа в кругу семьи и нежная лиричная песня со сцены – что может быть лучше для душевного равновесия.
   И потом благополучие, согласие в семье – это как лотерея. Мне несказанно повезло и здесь: мой муж, маргиланский парень, тоже человек, близкий высокой музыке, он макомист и играет на чанге, заслуженный артист республики Абдурахмон Холтоджиев, оказался вот таким, нежным, заботливым, терпеливым, настоящим семьянином. Он долго ухаживал за мной, мы учились вместе в консерватории, а я и не думала тогда, что вот он – мой единственный. Лишь после учебы в институте он предложил мне свое сердце. Он был совсем не принц, но я поняла, что я с ним буду, как за каменной стеной, что он, как мои мама и отец, всегда поймет, всегда поможет, всегда пойдет на жертвы ради меня, никогда не срежет мне крылья. Наша близость к музыкальному искусству, наша публичность и общая профессия тоже сыграли свою большую роль. Перед узбекской публикой мало быть талантом, завораживать сердца, перед ней нельзя делать нравственных ошибок, она должна видеть тебя чистой и искренней, знать, что ты еще и образец семейного и родительского чувства, что никогда не бросишь тень на семейные ценности ради сиюминутной славы и популярности, дурацкой прихоти, о которой потом будешь жалеть.
   Прошло уже много – много лет, как мы построили семью. Всякое было – без этого нельзя. Но я никогда, повторяю, ни одного разочку не снизошла до того, чтобы проклинать мужа и свою судьбу, воевать с ним, выносить сор из избы. А ведь мы оба гордые и самолюбивые, на сближение шли тяжело. Да и годы исправляют всё: нет необдуманных порывов, слишком быстрых решений, тупых мыслей, осталась одна мудрость и понимание, прощение, мы теперь стараемся беречь друг друга, не травмировать наши чувства, идем на компромисс, стараемся превратить трудный момент в шутку. Я всегда себе повторяла мамины слова: я ведь узбечка и женщина, и мне пристало первой идти на сближение, обласкать, расцеловать, сказать теплые слова. А мужья узбекские – они все, как дети маленькие – обидчивые, капризные. Но если приголубишь, приласкаешь – лучше них нет на свете, всё сделают по-твоему. И еще – ты уже знаешь его ответ, но ты всё равно спроси, попроси, посоветуйся, от тебя не убудет, а он почувствует себя хозяином твоей жизни, что ж тут плохого, всё равно хозяйка всей жизни – ты! Но если он скажет правильное, верное – послушайся, сделай, как он сказал, хоть ты и думала иначе – хуже тебе не будет, а только лучше.

- Вы сейчас работаете в консерватории…

   Я родилась в далеком кишлаке под Китабом, выросла же в столице, с детства училась в разных музыкальных школах и училищах, в республиканской музыкальной школе имени Глиэра. В 1981 году закончила ташкентскую консерваторию. Теперь вот уже 14 лет преподаю здесь. Видеть успехи, ощущать талант ученика – не менее важное для меня удовлетворение. А работа музыкального и вокального педагога чрезвычайно сложна. Я же помню, как со мной работали Ганижон Тошматов, Коммуна Исмаилова, Саодат Кобулова, Абдухошим Исмоилов. Но великих учителей мало, нужно свое истинное желание быть, как они, стремиться к высотам творчества. Трудолюбие и воля.
   Не для всех учеников своих становишься родным и близким, как мать. Талантливые бездельники меня сильно огорчают. Бог дал им алмаз, а они не хотят прекрасной огранки, и так сойдет. А так никогда не сойдет! Есть и другая плоскость – огромное трудолюбие, но таланта песенного и музыкального нет! Говоришь им с тяжелым сердцем – а они справедливо обижаются! Человеческая душа – тонкая струна!..
   Но те, кому я дала большую путевку в жизнь, будут меня помнить всегда. Значит я еще долго буду жить, когда уже умру. Да и потом мои песни, когда я их слушаю по радио и телевидению, я радуюсь, я знаю, почему меня любят. Ведь они, мои песни, никогда не умрут, правда, Ризо? А с ними и я – никогда, никогда!..

- Это правда! Пока человек есть в памяти народной, да просто в памяти своей семьи – он жив, он не ушел в небытие! В чем же прелесть узбекской женской песни?

- Наши певицы никогда не могли вести себя, как европейки, арабки, турчанки. Там полная раскованность, открытые платья, неожиданные жесты, свободная походка по всей сцене, другой, совсем другой, свободный стиль общения со зрителем. Наши певицы так раньше не могли. Это было бы неправильно понято публикой, потому что противоречит природе, сущности бытия узбекской женщины – спокойной, чистой, целомудренной, непорочной, скромной и тихой, но гордой, но мудрой.
   Это сейчас у нас на эстраде полный разброд, урбанизация и феминизм. Какой-то рэп с непонятными, непохожими на поэтические словами, какие –то выкрики и повторы миллион раз за одну песню про любовь, открытые плечи и ноги, извините, до задницы, голые руки с длинными накладными ногтями, похожими на хищные когти, кручения головой с неубранными, свободными волосами. И песни под стать – глупые, неумные. Мне кажется – эти песни для высвобождения накопившейся энергии. А ты пойди, поработай в поле, приготовь семье обед, прочитай ребенку сказку, встреть, как надо, гостей, приди с работы уставший. Тебе этих выкрутасов не захочется, а захочется макома или «Сунбулы», которые нужно петь с великим, но тихим, потаенным, интимным чувством…
   Я всегда искала другие пути покорения зрителей и слушателей. Сначала выбор музыки, потом текста, они совместно должны так достичь глубины человеческого сердца, чтобы человек заплакал от небывалого восторга. Вот чем богата истинная узбекская мелодия, истинная узбекская песня. Однако это требует большущего мастерства, таланта, гения сокровенной мысли и божественного чувства. И, конечно, огромного труда. Но только такие песни остаются в долгой памяти, как остаются в памяти великие творения узбекского зодчества, декоративного орнамента, тканей, резьбы по дереву и ганчу, ювелирного мастерства, гончарного и керамического искусства. Вот почему даже и за границей, а я побывала с концертами в составе ансамбля дутаристок во многих странах, меня понимают и принимают, как свою после нескольких мелодий. Вот почему иностранцы часами стоят перед мавзолеями Исмаила Самани и Гур – Эмир, перед нашими сюзане и хон-атласом, перед цветными узорами и надписями на высоких порталах памятников в арабской вязи с изречениями, перед рукописями Аль-Хорезми, Ибн Сины и Улугбека. Они поначалу ничего не понимают, не понимают смысл и назначение идеи, но видимо что-то божественное, неподвластное человеческому уму влечет, заставляет содрогаться душу любого, независимо от его национальности.

- Ваши песни, а их более 200, вошли в золотой фонд узбекского музыкального и песенного творчества, у вас много виниловых дисков, среди них платиновые – «Поет Замира Суюнова» и «Превратившись в тюльпановый ковер», аудио - альбомы «Женское сердце» и «Где вы?», они чрезвычайно востребованы…

- Каждый зритель, каждый слушатель, если нашел свое, сокровенное в моих песнях, будет слушать меня. Мне много пишут, мне звонят, общаются по сети и требуют, просят, желают моих песен. А я счастлива, я стараюсь еще и еще удивить, дать место восторженности, смеху, улыбке, грусти, печали и слезам. Такого нет нигде во всем мире, чтобы так почитали: танцуют в проходах концертного зала или свадебного места, гром аплодисментов, тихо плачут от нахлынувших чувств… И я всегда старалась ответить народу достойно своим творчеством. Как говорится – достойному привету достойный должен быть ответ!
   И потом мои песни создали прекрасные композиторы Абулхошим Исмоилов, Сайфи Джалил, Толибжон Бадинов, Кувондик Искандаров, Замира Рахматуллаева, прекрасные поэты Халима Худойбердиева, Шарифа Салимова и другие. Эти песни, как птицы, летят, летят, не устают, потому желанны.
   Еще одно из главных – я всегда хочу быть созвучной настроению своих почитателей, я долго выбираю не только песню, которая сегодня тронет сердца, но и выбираю платья в тон песням, цветы в тон моим песням, даже духи в тон полюбившимся песням.
   Я очень хочу, чтобы мой свободный узбекский народ был всегда счастлив, со мной, без меня - неважно, но обязательно счастлив, потому что без него, без народа мы все - артисты и художники, политики и общественные деятели, академики и спортсмены – никто.
Ризо Ахмад